Горват Андрей (horwattandrzej) wrote in narowla_tt,
Горват Андрей
horwattandrzej
narowla_tt

ДВОРЕЦ съехал со времени (путевое)

by Беляева eva_bella

Наровля задыхалась. Наровля снова живёт - дышит.

 

В поезде выясняется, что я забыла паспорт и подключить телефон. Вечерние передряги собрались и требуют отчётностей. Ничего не поделаешь, придётся напиться «Лидским». В купе с нами – дед, съехавший со времени. На верхней полке погружается в эротическую дрёму мой спутник. Сидим с дедом, как старые знакомые, не произнося ни слова, по очереди прикладываясь к бутылкам. Не одиноко. Поезд трещит под ногами, и искры месяцев отлетают от колёс.

С утра дед отвечает: «Двадцать минут пятого, ой, четвёртого. То есть – шесть двадцать». Мы уходим. А дед едет дальше, причём название его станции записано на бумажку, а он почти ничего не видит.

Калинковичи. Собаки на площади («собачий город»), окрашенной солнцем в медовый цвет, курим, ёжимся, как будто бы совершили перелёт в машине времени, но не очень удачно: не подумав о погоде. Маршрутка пересекает мою любимую Припять. Она всё-таки отделяет Мозырь от Калинковичей. Уверена, они скоро сольются, а последние станут гарлемом. Совсем швейцарец Мозырь нефть из земли пьёт.

Выдох.

Наровля. Едет девочка на велосипеде, а за ней – мы идём. У девочки «жменя» семочек в руке. А вторая – на руле. Едет девочка просто так, без всяких дел – и шелуха на асфальт – следом за девочкой. Ля-ля-ля – девочка. Светит солнце. Девочка – это рыбка. А аквариум - Наровля.

Вдох.

Нас не двое теперь, а четверо. К этому сложно привыкнуть. Разговор – сплошь опосредованный. Посредственность эмоций мальчики-девочки. Стиль: сериал «Друзья». Китч развратности, а за ним – тоска о чужих душах. Они остались там, но пока не слишком далеко для того, чтобы не чувствовать прикосновений.

Выдох.

Ещё одна пересадка и мы наконец едем в Наровлю.

По дороге попадается колхозное кукурузное поле с деревянным православным крестом, обвязанным языческими лентами. В очередной раз поражаюсь загадочной белорусской душе.

В автобусе какой-то субъект заговаривает так:

- Ночью надо СПАТЬ

Ничего себе повод для знакомства).

Вдох.

В номере, как обычно, пахнет дезинфицирующими. А вешалка в шкафу падает от малейших моих прикосновений. Я всегда её роняю. То есть роняла. Играем в «А это будет наш холодильник». Машина времени скрипит и поворачивает колесо. Времена иногда смешиваются…

Выдох.

В Минске – солнце! Голубь, промокший во время частых внезапных дождей, распластал крылья на асфальте. Ну нет сладу с Мальчиком Громом.

Вдох.

Ночь в Наровле пахнет сырой землёй и быстрой любовью. Мост перед парком окружён старинными дубами, берёзами и тонкими, словно его пальцы, неизвестной породы деревьями, которые – наверняка – ещё под эдвардскими пальцами ходили и выгибались как любимая немка. Идём под выныривающим светом фонарей, вначале нарочито смешливые, но вот уже то самое, так и не определённое (страх, восхищение), проникает в тело, разливается под кожей. Колет лодыжки и говорить больше не хочется. Обхожу все лужи нарочито старательно: так не хочется видеть его раньше положенного. Впрочем, старик и сам показывается только целиком (чего я боюсь?), представая уже с заложенной за спину рукой и чуть приподнятой бровью.

Выдох.

А вот и старый. Ризолитами во все стороны света. Солнце ходит у него под землёй, каждое утро появляясь у окон будуара хозяйки. Ну вот и она, расчёсывает волосы, готовиться к утреннему чаю. Там, между «прыбиральней» и комнатой для гостей, ещё спит супруг и черноокие местные красавицы стреляют глазами с картин. Сквозь окна в общий коридор сочится свет, пыль летает в воздухе. Дворец просыпается.

 

Вдох.

Последствия искусственного пюре таковы. Оба мучаются желудками и засыпают во время разговора. Скоро одиннадцать, в гостиницу нужно вернуться до двенадцати, а это значит, самым насущным вопросом является: есть ли смысл бытия, если тебе больно? Я долго размышляю над этим, рассматривая узоры на стенах. Всё-таки встаю, сбрасывая бренные простыни и готовлю искусственный кофе. Если кофе из пакетика заварить кипятком, искусственные сливки сворачиваются и превращаются в сливочных головастиков, которые ходят по стакану и туда и сюда. Усилием воли отгоняю головастиков и пью кофе – со сливками.

Из мрака выныривает дворец.

Выдох.

Я вижу старого дядьку. У него потрёпанный коричневый велюровый пиджак и весьма плачевный вид. Он прошёл войны и революцию, ему вырывали внутренности и наматывали их на немецкие штыки, его сад сгорел, греческий мальчик лишился гениталий. Теперь это девочка, с густо намазанной цементной юбкой. И каждый прохожий гадает, что заставило его не взмыть в небо, утопиться в Припяти, а скорее – они не думают ничего. Мы – смеёмся. Из глубины парка доносится игривый ритм, там мальчики уже выбрали девочек и тащат их к реке.

Девушки с картин закрывают глаза руками.

Курим. Я ищу в окнах лица, не нахожу, после снова всматриваюсь в темнеющие коридоры. А там – просто пепел, цемент и мусор. Дядька смотрит на меня и достаёт двустволку. Я начинаю понимать: он съехал со времени и больше никому не верит.

Уходим.

Вдох.

Спускаемся к реке. Летучие мыши бросаются к нам, будто бы хотят съесть. Но – нет, им прикольно вот так набрасываться на людей, а после мчаться во мглу. Я отбиваюсь руками, он бросает в воду последнее желание и мы взбираемся в гору. Где нет ни мышей, ни людей. Только каменные кресла с розочками на боку.

Выдох.

Когда она закончила с туалетом, разбудила мужа, они спустились вниз, на столе уже дымился чай. Серебряная ложечка высовывалась из сахарницы и блики солнца играли на гранях. Она взяла газету, раскрыла наугад и прочла: «Дима Колдун отказался участвовать в Славянском базаре». Чайки сменили летучих мышей, а Припять стала будто бы чуть ближе. А он? Он бестолково рассматривал косяки окон и рассеянно думал о том, что завтра нужно ехать в Минск, а после в Прилуки. И что шоколад – это перспективная стезя…

Вдох.

В воскресенье было солнечно. Мы чуть не опоздали на маршрутку. Перед «Гастрономом» собрались старушки продавать семечки и немного слов.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment
horwattandrzej; клёва